![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
ГП, СС. Незавершен.
...Розовые капли дождя на моей ладони...
Розовые? Разве дождь может быть розовым??
Кажется, темнеет, или это темнеет у меня в глазах?
Дождь... Его танец на моей коже завораживает.
И я смотрю, смотрю, смотрю, как горячие красные капли, стекающие с моего запястья, мешаются с каплями дождя. А дальше - на серую траву.
Разве трава бывает серой? Ей положено быть зеленой, ведь правда? Зеленой... как та вспышка...
Красное на зеленом... Белое в красном... Что это? И почему все так болит?
И...и кто я?
***
- Доктор Мак-Ивой! Доктор Мак-Ивой! Сюда!
- Привет, Бэт! Что тут у нас?
- Парнишка, множественные травмы. Состояние тяжелое. Нашли на трассе. Документов при нем не нашли.
Доктор, бросив быстрый взгляд на тело, лежавшее на каталке, присвистнул:
- Ничего себе, его что, танком переехало? Рентген?
- Результаты через двадцать минут.
- Хорошо.
- Верхняя граница АД 72 , пульс 137, нитевидный. Вот общий анализ крови.
- Угу, готовьте гемотрансфузию. Он был в сознании, когда его привезли?
- Да, но крайне заторможен.
- Сказал что-нибудь?
- Пока везли - бормотал что-то про какую-то морду или что-то в этом роде. И розовый дождь.
- Розовый дождь? - Врач хмыкнул. - Розовые слоники.
- А он, ничего, симпатичный, - сообщила медсестра, аккуратно смывая, зажатой в корнцанге стерильной салфеткой, засохшую корку крови с лица пострадавшего. - Смотрите, какой любопытный шрам на лбу - как молния.
- Бэтси, занимайтесь своим делом - буркнул врач, осматривая повреждения. - Мда, будем надеяться, что организм молодой, выкарабкается.
Пациенту на вид было не больше шестнадцати- семнадцати лет. Худой, с обострившимися чертами, бледного до прозрачности лица. Складывалось впечатление, что его сунули в мясорубку с очень, очень острыми ножами и несколько раз прокрутили. Он был не только переломан везде, где только было возможно, но и весь покрыт мелкими и не очень разрезами.
"Маньяк над ним поработал, что ли? - озадаченно подумал доктор Мак-Ивой".
Юноша вдруг открыл глаза - до невозможности ярко-зеленые. Рот приоткрылся, горло напряглось, и он издал какой-то звук.
- Р-ро... - сказал он, и умолк.
Врач осторожно тронул его за плечо.
- Вы можете говорить? Как вас зовут? Что с вами произошло? - быстро задавал он стандартные вопросы.
Но юноша вновь впал в беспамятство. Мак-Ивой скривил губы.
- Ну, что, операционная готова? У нас мало времени - сердито бросил он медсестре.
Та ответила ему удивленно-обиженным взглядом.
- Бригада уже ждет. Я сейчас доделываю премедикацию.
Почти двадцать лет спустя (Туда)
- Сев!
Молчание.
- Северус! - Почти вкрадчиво
- Что?
- К чему снится розовый дождь?
- Откуда мне знать? Спроси у профессора Трелони.
- Издеваешься, да? Она меня как завидит, так сразу шарахаться начинает. И бормотать об огнях, молниях и тьме.
И снова молчание. Мужчина с крючковатым носом и проседью в темных волосах сидит за столом, и что-то быстро пишет на длинном листе пергамента.
- Северус!
- Ты не видишь, я занят? - мужчина не поднимает головы.
- Вижу. Поэтому принес тебе кофе. Как ты любишь, с тысячей специй.
Ноздри слегка подрагивают.
- Ты, как обычно, склонен преувеличивать. Специй здесь не тысяча, а всего лишь восемнадцать.
- Сумасойти! - насмешливо-восхищенно.- В тебе умер великий дегустатор.
- Ты начинаешь повторяться, Гарри.
Гарри бесшумно подходит к столу с подносом в руках. А на подносе две крошечные, почти прозрачные фарфоровые чашечки. Они тихонько позванивают в такт его шагам.
- Держи, - он осторожно ставит чашечку, полную восхитительно, дразняще ароматного кофе.
- Сколько раз тебе говорить, чтобы ты не трогал мои бумаги!
- Сколько раз тебе говорить - купи очки, чашка стоит в метре от твоих драгоценных бумаг.
- Ты неисправим.
- Ага, четыреста семьдесят восьмой.
- Что? - Теперь Северус соблаговолил поднять голову.
- Эту фразу ты произносишь в четыреста семьдесят восьмой раз. У меня все записано!
Северус тяжело вздыхает, качает головой и вновь возвращается к своему занятию.
А Гарри устраивается с чашкой в руках прямо на полу, прислонившись спиной к ноге Северуса Снейпа.
- Пей кофе, он ведь остынет - говорит он, грея ладони о свою чашку.
Снейп откладывает перо и берет в руку чашечку. И тихим, привычно-ворчливым голосом произносит:
- Когда ты запомнишь, что для этого существуют чары?
Гарри улыбается.
- Ни-ког-да!
Снейп опускает свою руку на темноволосую голову, всего лишь на мгновение...
- Тебе опять снился кошмар?
- Угу.
- Розовый дождь.
- Угу. - И, немного помолчав. - Так странно было. Я проснулся в лесу, в котором шел дождь. И на моей ладони были розовые капли. А трава, почему-то, была серой… Я все время слышал голоса: "Мы рядом, мы рядом". И так больно было. Так больно, Сев, что я не мог пошевелиться.
Он отставляет чашку и утыкается лицом в колени.
- И это все? - спрашивает Северус
- Кажется, да.
- И тебя это беспокоит. - И вновь, не вопрос, а утверждение.
- Не сказать, чтобы сильно, но... Ведь розовых дождей не бывает, правда?
...Розовые капли дождя на моей ладони...
Розовые? Разве дождь может быть розовым??
Кажется, темнеет, или это темнеет у меня в глазах?
Дождь... Его танец на моей коже завораживает.
И я смотрю, смотрю, смотрю, как горячие красные капли, стекающие с моего запястья, мешаются с каплями дождя. А дальше - на серую траву.
Разве трава бывает серой? Ей положено быть зеленой, ведь правда? Зеленой... как та вспышка...
Красное на зеленом... Белое в красном... Что это? И почему все так болит?
И...и кто я?
***
- Доктор Мак-Ивой! Доктор Мак-Ивой! Сюда!
- Привет, Бэт! Что тут у нас?
- Парнишка, множественные травмы. Состояние тяжелое. Нашли на трассе. Документов при нем не нашли.
Доктор, бросив быстрый взгляд на тело, лежавшее на каталке, присвистнул:
- Ничего себе, его что, танком переехало? Рентген?
- Результаты через двадцать минут.
- Хорошо.
- Верхняя граница АД 72 , пульс 137, нитевидный. Вот общий анализ крови.
- Угу, готовьте гемотрансфузию. Он был в сознании, когда его привезли?
- Да, но крайне заторможен.
- Сказал что-нибудь?
- Пока везли - бормотал что-то про какую-то морду или что-то в этом роде. И розовый дождь.
- Розовый дождь? - Врач хмыкнул. - Розовые слоники.
- А он, ничего, симпатичный, - сообщила медсестра, аккуратно смывая, зажатой в корнцанге стерильной салфеткой, засохшую корку крови с лица пострадавшего. - Смотрите, какой любопытный шрам на лбу - как молния.
- Бэтси, занимайтесь своим делом - буркнул врач, осматривая повреждения. - Мда, будем надеяться, что организм молодой, выкарабкается.
Пациенту на вид было не больше шестнадцати- семнадцати лет. Худой, с обострившимися чертами, бледного до прозрачности лица. Складывалось впечатление, что его сунули в мясорубку с очень, очень острыми ножами и несколько раз прокрутили. Он был не только переломан везде, где только было возможно, но и весь покрыт мелкими и не очень разрезами.
"Маньяк над ним поработал, что ли? - озадаченно подумал доктор Мак-Ивой".
Юноша вдруг открыл глаза - до невозможности ярко-зеленые. Рот приоткрылся, горло напряглось, и он издал какой-то звук.
- Р-ро... - сказал он, и умолк.
Врач осторожно тронул его за плечо.
- Вы можете говорить? Как вас зовут? Что с вами произошло? - быстро задавал он стандартные вопросы.
Но юноша вновь впал в беспамятство. Мак-Ивой скривил губы.
- Ну, что, операционная готова? У нас мало времени - сердито бросил он медсестре.
Та ответила ему удивленно-обиженным взглядом.
- Бригада уже ждет. Я сейчас доделываю премедикацию.
Почти двадцать лет спустя (Туда)
- Сев!
Молчание.
- Северус! - Почти вкрадчиво
- Что?
- К чему снится розовый дождь?
- Откуда мне знать? Спроси у профессора Трелони.
- Издеваешься, да? Она меня как завидит, так сразу шарахаться начинает. И бормотать об огнях, молниях и тьме.
И снова молчание. Мужчина с крючковатым носом и проседью в темных волосах сидит за столом, и что-то быстро пишет на длинном листе пергамента.
- Северус!
- Ты не видишь, я занят? - мужчина не поднимает головы.
- Вижу. Поэтому принес тебе кофе. Как ты любишь, с тысячей специй.
Ноздри слегка подрагивают.
- Ты, как обычно, склонен преувеличивать. Специй здесь не тысяча, а всего лишь восемнадцать.
- Сумасойти! - насмешливо-восхищенно.- В тебе умер великий дегустатор.
- Ты начинаешь повторяться, Гарри.
Гарри бесшумно подходит к столу с подносом в руках. А на подносе две крошечные, почти прозрачные фарфоровые чашечки. Они тихонько позванивают в такт его шагам.
- Держи, - он осторожно ставит чашечку, полную восхитительно, дразняще ароматного кофе.
- Сколько раз тебе говорить, чтобы ты не трогал мои бумаги!
- Сколько раз тебе говорить - купи очки, чашка стоит в метре от твоих драгоценных бумаг.
- Ты неисправим.
- Ага, четыреста семьдесят восьмой.
- Что? - Теперь Северус соблаговолил поднять голову.
- Эту фразу ты произносишь в четыреста семьдесят восьмой раз. У меня все записано!
Северус тяжело вздыхает, качает головой и вновь возвращается к своему занятию.
А Гарри устраивается с чашкой в руках прямо на полу, прислонившись спиной к ноге Северуса Снейпа.
- Пей кофе, он ведь остынет - говорит он, грея ладони о свою чашку.
Снейп откладывает перо и берет в руку чашечку. И тихим, привычно-ворчливым голосом произносит:
- Когда ты запомнишь, что для этого существуют чары?
Гарри улыбается.
- Ни-ког-да!
Снейп опускает свою руку на темноволосую голову, всего лишь на мгновение...
- Тебе опять снился кошмар?
- Угу.
- Розовый дождь.
- Угу. - И, немного помолчав. - Так странно было. Я проснулся в лесу, в котором шел дождь. И на моей ладони были розовые капли. А трава, почему-то, была серой… Я все время слышал голоса: "Мы рядом, мы рядом". И так больно было. Так больно, Сев, что я не мог пошевелиться.
Он отставляет чашку и утыкается лицом в колени.
- И это все? - спрашивает Северус
- Кажется, да.
- И тебя это беспокоит. - И вновь, не вопрос, а утверждение.
- Не сказать, чтобы сильно, но... Ведь розовых дождей не бывает, правда?