![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Почти двадцать лет тому назад (Обратно)
- Слева дыхание не прослушивается.
- Еще бы, тут же сплошное кровавое месиво...
- Трубку 6,5..
- Придется пришивать к тканям...
- Тахикардия усиливается!
- Понял, cordis introducer в бедренную
- Ты ее найди еще!...
- Ну, что, проксимальный локинг через направитель...
- Угу, дистальный аналогично.
- Подтяни здесь...
- Готово...
Почти двадцать лет спустя (Туда)
Северус стоит в дверях гостиной.
- Ты опять не спишь.
Гарри останавливает бездумное движение кресла-качалки, так уютно поскрипывающего, и почти жалобно, не говорит - выпевает:
Что-то не заснуть - а засну, все мне снится,
Что вот еще чуть-чуть, еще едва-едва;
А как проснусь - опять пью, как бы мне не спиться -
Voulez-vous coucher avec moi? *
И добавляет:
- Я просто думаю.
- О чем? - Северус пересекает комнату, и теперь задумчиво разглядывает содержимое книжного шкафа.
Повернутая вверх ладонью рука вместо ответа.
- Дождь, - и снова Снейп не спрашивает - утверждает.
- Там было еще что-то. Я не могу вспомнить.
- Освободи свое сознание, я ведь учил тебя этому
- По этому предмету у меня всегда была пара. Так что, - чуть торжественно, - поведай мне чудо
побега из этой тюрьмы…
Профессор хмыкает:
- Четыреста семьдесят девятый.
- Что? – теперь очередь Гарри удивляться.
- Ты же утверждал, что у тебя все записано.
- А.- Смешок.- Ты запомнил таки.
- Разумеется. В отличие от некоторых, я умею пользоваться своими мозгами.
- Четыреста восемьдесят!
- А вот тут ты ошибаешься, мне ты говорил эту фразу всего лишь 27 раз.
- Се-ве-рус! Ты невыносим!
Почти двадцать лет назад (Обратно)
- Ну-с, что тут у нас? - Жизнерадостный врач наклоняется над койкой, на которой лежит некто, больше всего напоминающий мумию.
"Мумия" утыкана трубками, датчиками, иглами, как святой Себастьян стрелами.
- Даа, молодой человек, вам очень повезло, что вы вовремя попали на операционный стол.
Молодой человек не реагирует ни добродушный тон, ни на вообще присутствие кого-то рядом.
Неожиданно лампы в палате интенсивной терапии начинают мигать
- Что такое? - Врач сердито смотрит на скачущие цифры на мониторах. - Опять проблемы с напряжением! Это же больница! Куда только смотрят...
Почти двадцать лет спустя (Туда)
- Тебя хотел видеть Дамблдор. - Профессор Снейп осторожно подливает в начинающий закипать котел густую красную жидкость.
- Опять насчет выступления на Рождественском Балу? Передай ему, что я крайне ценю его чувство юмора. - Его собеседник выстукивает рукояткой серебряного ножа ему лишь ведомый ритм.
- Я не почтовая сова, это должно быть очевидно, даже для тебя, Гарри. Зайди к нему, и передай все, что посчитаешь нужным лично. Он будет просто счастлив угостить тебя чашечкой своего фирменного чая.
- Чашечку. Чая. С конфеткой, еще скажи.
- Я всегда полагал, что ты неравнодушен к сладкому. - Снейп пожимает плечами
- Я люблю шоколад! Горький! А не приторную гадость, которую он называет конфетами!
Почти двадцать лет тому назад (Обратно)
Тьма... ледяная... обжигающая... И я не могу выбраться... Я не могу отсюда выбраться! Я хочу туда, где будет светло... Я хочу туда, где не будет этой тошнотворной боли, не будет этих голосов... Пожалуйста! Пожалуйста! Замолчите! Замолчите! По-жа-а-луй-ста! Я не хочу... Как же мне больно! Мне так больнобольнобольно... Мне... Я...Кто я?
- Здравствуйте. Я доктор Хьюз. Я хочу задать вам несколько вопросов. Вы ведь не возражаете?
Очень молодой человек, почти мальчик, лежит, уставившись в потолок, и молчит.
- Как вас зовут? - начинает доктор Хьюз.
Проходит несколько тягостных минут, и, наконец, пациент выдавливает из себя:
- Не помню.
Доктор делает пометку в своем блокноте.
- А сколько вам лет?
- Не помню.
- Где вы живете?
Снова молчание.
- Не помните?
- Нет, - в его голове звучит глухое раздражение.
- А что с вами случилось?
- Не помню. Я не помню! Не помню!! Оставьте меня в покое! - Юноша со стоном хватается за лоб. Кровать, на которой он лежит, столик рядом с ней начинают ходить ходуном, доктора осыпает мелкими осколками взорвавшейся под потолком лампочки.
Почти двадцать лет спустя (Туда)
Меня снова мучают кошмары. Снова, после трех, или четырех? почти безмятежных лет.
Я не могу понять, почему меня так пугают эти розовые капли дождя на моей ладони... Наверное, потому, что моя ладонь вывернута под каким-то совершенно диким углом.
Моя щека прижимается к серой траве. И я не могу шевельнуться, потому что, малейшее мое движение взрывается болью.
А еще, в этом сне я никак не могу вспомнить, кто я.
А сегодня тот, кто распоряжается каталогом моих снов, решает несколько разнообразить программу.
И перед тем, как увидеть серую траву и мою ладонь на ней, меня накрывает непроницаемым колпаком, я вижу зеленый свет, который высасывает из меня все... все - силы, мысли, чувства... Все, что я чувствую - беспомощное, судорожное подергивание одушевленного куска мяса, которое по какой-то нелепой случайности является мной.
(Хочешь, я расскажу тебе твои сны? Тебе снится пустота мира. Ты идешь, идешь, ты выходишь в долину с известняковыми склонами, а там ничего, пусто. Ты заглядываешь в пропасть, оттуда тянет холодом. Ты просыпаешься весь иззябший. Тебе кажется, ты уже не согреешься никогда. И повсюду - пустота, nada, nada, nada [ничто (исп.)], - но эта nada смеется, точно в пустоте лязгают зубы.
Жизнь - смех слабоумного в пустоте...)
И мне сейчас только выдыхается: "Господиспасимоюдушу". Какой Господи? Неважно, это совсем, совсем неважно. Мне хочется лишь покрепче стиснуть зубы и выдохнуть.
И мне страшно. Мне настолько страшно, что я подскакиваю, как ужаленный, от легкого толчка в плечо.
И я слышу насмешливый голос:
- Ты спутал стол с кроватью?
Да. Да. Спутал. Я соглашаюсь, я соглашусь сейчас с чем угодно, потому что... потому, что мне страшно ложиться в кровать. И я утыкаюсь головой в самого язвительного, самого невыносимого типа, которого я только знаю.
И я совершенно точно знаю, что он сейчас вздохнет, и скажет: "Я сейчас приготовлю тебе зелье".
Вздох.
- Я сейчас приготовлю тебе зелье.
Все-таки, я свято убежден, что он из породы небесных человекоптичек. Воистину.
Сижу, штопаю теперь свое сердце.
* БГ, альбом "Беспечный русский бродяга"
- Слева дыхание не прослушивается.
- Еще бы, тут же сплошное кровавое месиво...
- Трубку 6,5..
- Придется пришивать к тканям...
- Тахикардия усиливается!
- Понял, cordis introducer в бедренную
- Ты ее найди еще!...
- Ну, что, проксимальный локинг через направитель...
- Угу, дистальный аналогично.
- Подтяни здесь...
- Готово...
Почти двадцать лет спустя (Туда)
Северус стоит в дверях гостиной.
- Ты опять не спишь.
Гарри останавливает бездумное движение кресла-качалки, так уютно поскрипывающего, и почти жалобно, не говорит - выпевает:
Что-то не заснуть - а засну, все мне снится,
Что вот еще чуть-чуть, еще едва-едва;
А как проснусь - опять пью, как бы мне не спиться -
Voulez-vous coucher avec moi? *
И добавляет:
- Я просто думаю.
- О чем? - Северус пересекает комнату, и теперь задумчиво разглядывает содержимое книжного шкафа.
Повернутая вверх ладонью рука вместо ответа.
- Дождь, - и снова Снейп не спрашивает - утверждает.
- Там было еще что-то. Я не могу вспомнить.
- Освободи свое сознание, я ведь учил тебя этому
- По этому предмету у меня всегда была пара. Так что, - чуть торжественно, - поведай мне чудо
побега из этой тюрьмы…
Профессор хмыкает:
- Четыреста семьдесят девятый.
- Что? – теперь очередь Гарри удивляться.
- Ты же утверждал, что у тебя все записано.
- А.- Смешок.- Ты запомнил таки.
- Разумеется. В отличие от некоторых, я умею пользоваться своими мозгами.
- Четыреста восемьдесят!
- А вот тут ты ошибаешься, мне ты говорил эту фразу всего лишь 27 раз.
- Се-ве-рус! Ты невыносим!
Почти двадцать лет назад (Обратно)
- Ну-с, что тут у нас? - Жизнерадостный врач наклоняется над койкой, на которой лежит некто, больше всего напоминающий мумию.
"Мумия" утыкана трубками, датчиками, иглами, как святой Себастьян стрелами.
- Даа, молодой человек, вам очень повезло, что вы вовремя попали на операционный стол.
Молодой человек не реагирует ни добродушный тон, ни на вообще присутствие кого-то рядом.
Неожиданно лампы в палате интенсивной терапии начинают мигать
- Что такое? - Врач сердито смотрит на скачущие цифры на мониторах. - Опять проблемы с напряжением! Это же больница! Куда только смотрят...
Почти двадцать лет спустя (Туда)
- Тебя хотел видеть Дамблдор. - Профессор Снейп осторожно подливает в начинающий закипать котел густую красную жидкость.
- Опять насчет выступления на Рождественском Балу? Передай ему, что я крайне ценю его чувство юмора. - Его собеседник выстукивает рукояткой серебряного ножа ему лишь ведомый ритм.
- Я не почтовая сова, это должно быть очевидно, даже для тебя, Гарри. Зайди к нему, и передай все, что посчитаешь нужным лично. Он будет просто счастлив угостить тебя чашечкой своего фирменного чая.
- Чашечку. Чая. С конфеткой, еще скажи.
- Я всегда полагал, что ты неравнодушен к сладкому. - Снейп пожимает плечами
- Я люблю шоколад! Горький! А не приторную гадость, которую он называет конфетами!
Почти двадцать лет тому назад (Обратно)
Тьма... ледяная... обжигающая... И я не могу выбраться... Я не могу отсюда выбраться! Я хочу туда, где будет светло... Я хочу туда, где не будет этой тошнотворной боли, не будет этих голосов... Пожалуйста! Пожалуйста! Замолчите! Замолчите! По-жа-а-луй-ста! Я не хочу... Как же мне больно! Мне так больнобольнобольно... Мне... Я...Кто я?
- Здравствуйте. Я доктор Хьюз. Я хочу задать вам несколько вопросов. Вы ведь не возражаете?
Очень молодой человек, почти мальчик, лежит, уставившись в потолок, и молчит.
- Как вас зовут? - начинает доктор Хьюз.
Проходит несколько тягостных минут, и, наконец, пациент выдавливает из себя:
- Не помню.
Доктор делает пометку в своем блокноте.
- А сколько вам лет?
- Не помню.
- Где вы живете?
Снова молчание.
- Не помните?
- Нет, - в его голове звучит глухое раздражение.
- А что с вами случилось?
- Не помню. Я не помню! Не помню!! Оставьте меня в покое! - Юноша со стоном хватается за лоб. Кровать, на которой он лежит, столик рядом с ней начинают ходить ходуном, доктора осыпает мелкими осколками взорвавшейся под потолком лампочки.
Почти двадцать лет спустя (Туда)
Меня снова мучают кошмары. Снова, после трех, или четырех? почти безмятежных лет.
Я не могу понять, почему меня так пугают эти розовые капли дождя на моей ладони... Наверное, потому, что моя ладонь вывернута под каким-то совершенно диким углом.
Моя щека прижимается к серой траве. И я не могу шевельнуться, потому что, малейшее мое движение взрывается болью.
А еще, в этом сне я никак не могу вспомнить, кто я.
А сегодня тот, кто распоряжается каталогом моих снов, решает несколько разнообразить программу.
И перед тем, как увидеть серую траву и мою ладонь на ней, меня накрывает непроницаемым колпаком, я вижу зеленый свет, который высасывает из меня все... все - силы, мысли, чувства... Все, что я чувствую - беспомощное, судорожное подергивание одушевленного куска мяса, которое по какой-то нелепой случайности является мной.
(Хочешь, я расскажу тебе твои сны? Тебе снится пустота мира. Ты идешь, идешь, ты выходишь в долину с известняковыми склонами, а там ничего, пусто. Ты заглядываешь в пропасть, оттуда тянет холодом. Ты просыпаешься весь иззябший. Тебе кажется, ты уже не согреешься никогда. И повсюду - пустота, nada, nada, nada [ничто (исп.)], - но эта nada смеется, точно в пустоте лязгают зубы.
Жизнь - смех слабоумного в пустоте...)
И мне сейчас только выдыхается: "Господиспасимоюдушу". Какой Господи? Неважно, это совсем, совсем неважно. Мне хочется лишь покрепче стиснуть зубы и выдохнуть.
И мне страшно. Мне настолько страшно, что я подскакиваю, как ужаленный, от легкого толчка в плечо.
И я слышу насмешливый голос:
- Ты спутал стол с кроватью?
Да. Да. Спутал. Я соглашаюсь, я соглашусь сейчас с чем угодно, потому что... потому, что мне страшно ложиться в кровать. И я утыкаюсь головой в самого язвительного, самого невыносимого типа, которого я только знаю.
И я совершенно точно знаю, что он сейчас вздохнет, и скажет: "Я сейчас приготовлю тебе зелье".
Вздох.
- Я сейчас приготовлю тебе зелье.
Все-таки, я свято убежден, что он из породы небесных человекоптичек. Воистину.
Сижу, штопаю теперь свое сердце.
* БГ, альбом "Беспечный русский бродяга"